О службе на подводной лодке: рассказ второй

18 Марта 2015 Судостроение.инфо (Sudostroenie.info)

Ко Дню подводника редакция Sudostroenie.info публикует серию рассказов моряка-подводника, капитана 1 ранга Александра Надеждина, десять лет прослужившего на атомных подводных лодках.

Предисловие от автора

В этих рассказах, мною, через отдельные истории, иногда приукрашенные, но, в целом, правдивые, делается попытка представить особенности военно-морской жизни службы. Серьезно, но чаще с иронией.

Прочитав эти истории, Вы можете обнаружить случайные совпадения с событиями, происходившими и в других подразделениях армии и флота. Поэтому прошу, не принимайте на свой счет, но, если понравится, то принимайте.

За то, что это было там, где автор служил или жил, он ручается. Фамилии, в некоторых случаях, намеренно сокращены или придуманы другие, чтобы ненароком кого-нибудь не обидеть. Воинские звания полностью соответствуют званиям героев этих историй. Должности могут быть иногда вымышленными. Образы политработников – собирательные. Только не надо считать их плохими. Они были заложниками обстоятельств, впрочем, как и все мы.

«Армия – школа скверная, так как война бывает не каждый день, а военные делают вид, будто их работа постоянная»

Бернард Шоу.

Любимый размер или под лежачего лейтенанта…

Я лейтенант первого года и первых трех месяцев службы, прошедший окопы хозяйственной роты, имеющий опыт в сборе кроликов и успевший посадить маломерное судно на мель, дождался из отпуска, к концу ноября, свой экипаж, где для меня был открыт дополнительный штат* командира гидроакустической группы.

Я познакомился с офицерами, и началась более или менее осмысленная деятельность.

Корабль готовился к дальнему походу. Штатным командиром группы был старший лейтенант Эдвард С. Он и предложил мне сделать попытку обратиться к командиру дивизии контр-адмиралу Матушкину Л.А. с просьбой разрешить участвовать в автономке. Набравшись храбрости, я доложил адмиралу о своем желании, обосновав это необходимостью сдать в море на допуск к самостоятельному   управлению, что бы затем, при первой освободившейся вакансии, ее получить. Комдив отнесся к моей просьбе с пониманием и дал добро.

Служба приобрела дополнительный смысл: предпоходовая суета стала проходить уже с моим активным участием. Надо отметить, что экипаж отнесся к молодому лейтенанту не как к пассажиру, а как к активному его члену. Я был допущен ко всем многогранным нюансам офицерской жизни. Наставником стал Эдвард. Он же помогал мне изучать специальность. Вообще, мы сдружились.

Эдвард, по национальности был поляком. По характеру, спокойным, рассудительным, выдержанным и деликатным человеком. Был он, в то время, убежденным холостяком. Сейчас не знаю. Однако женщин он не чурался. Пристрастием его были особы противоположного пола с повышенным размером того места, которое расположено между талией и ногами. Двадцать восемь крупных кулаков по периметру – это был его эталон. Незначительные отклонения в ту или другую сторону допускались. Слушать его образные рассказы о таких красавицах, было очень занимательно.

Мечтали мы с ним, что по - возвращении домой, он займет вышестоящую должность начальника радиотехнической службы и я, конечно, стану его подчиненным. Однако люди предполагают, а органы решают. В силу своего польского происхождения, такой замечательный офицер, навечно был прикреплен к первичной должности. У него, видите ли, оказались какие-то родственники в стане вероятного противника…

В начале 1973 года мы ушли в море. Длительное, в три месяца, плавание прошло незаметно. Едва хватило времени освоить специальность, основы теории и живучести корабля и его устройство.

На берег я сошел допущенным к самостоятельному исполнению обязанностей командира гидроакустической группы стратегического подводного крейсера. Было чем гордиться.

Правда, свободной должности еще не было. Над головой уже занесен меч угрозы, попасть служить в экипаж   строящейся подводной лодки. Кто был в то время на флоте, знают, что новостройка – это путешествие по «большому кругу»: учебный центр, завод, база, поэтому карьера задерживалась на пару лет.

Начинаю лавировать и маскироваться в складках местности. Командование дивизии всячески способствует этому. Вот в таком подвешенном состоянии служу на дополнительном штате акустика подводной лодки К-32, то есть выполняю отдельные поручения командования. Вот одно из таких.

Как-то был вызван в штаб к флагманскому специалисту радиотехнической службы 31 дивизии.

- Под лежачего лейтенанта шило* не течет, - это первое, что я услышал от него, когда получал указание списать пару сотен генераторов, осциллографов и другой дребедени, завалявшихся в штабе с 1917 года. При этом, как это делается, он не уточнилось. Правда, в виде пряника, при положительном результате, обещалось пару недель отпуска.

Взяв толстую пачку бумаг, пошел исполнять приказание.Отметив про себя ключевые слова «лежачий», «шило» и «отпуск», я стал намечать план своих дальнейших действий.

В первую очередь, выяснил, что приборов, подлежащих утилизации, в реальной жизни давно не существует. А, по всем правилам, к акту списания, вместе с перечнем неисправностей и поломок должны быть приложены остатки техники. Задача, уже на первом этапе казалась не разрешимой.

Второе ключевое слово «шило», а оно оказалось главным, стало делать чудеса. Однако, этого волшебного напитка у молодого лейтенанта, по определению, быть в достаточном количестве, не могло. Заменой спирту стал   коньяк, являющийся также жидким рублем: лейтенанты в те времена получали несколько зарплат инженера.

И, вот, техническая работа по написанию акта сделана, подлежащая списанию техника, в виде какого-то количества шила и коньяка, вместе с документами   были сданы в радиотехническое управление Северного Флота.

Флагманский слово сдержал, и я две недели отдыхал на юге и в Ленинграде, удивительной осенью. И из планов кадровиков послать меня на « большой круг» я, на этот же период, выпал. Однако, затягивать время больше не получалось и все мои надежды остаться в дивизии таяли.

*- В семидесятых годах прошлого века, то есть при самом расцвете развитого социализма и триумфа миролюбивой политики советского союза, строилось большое количество атомных подводных лодок. Однако скорость выпечки офицеров несколько отставала от скорости строительства лодок. Поэтому молодые лейтенанты прикреплялись к действующим экипажам на дополнительном штате и терпеливо ждали своей участи: пойти ли на новостройку или, при удаче, занять должность на боевой единице.

Продолжение следует...

Рисунки: Олег Каравашкин, капраз